00:26 

Говорящая_печенька)
Каждый день-первый,каждый день-новая жизнь.
я явно черезчур увлеклась Ремарком.
ибо получается вот такое-

Август 1944 года.

Я лежу на этой вязкой земле, голова вся в земле, почти не дышится. Вдавливая себя всё сильнее в землю, судорожно рву маленькие травинки. Никого вокруг уже нет. Всё тревожно затихло. Эта тишина внушает отвращение и ужас, заставляя сердце всё сильней колотиться по рёбрам. Вокруг только эти чёртовы арийцы со своей стальной выправкой впереди и следы от уже затихших взрывов. И почему я не умер? Зачем я извивался под пулями, не побежал с гранатой под танки, и на моём месте не осталось воронки наподобие той, в которой я сейчас лежу? Трус я, трус. Это была простая, быстрая смерть. Чего-то подобного у меня, скорее всего, уже не будет. Я сжимаю изо всех сил окровавленными руками свой жестяной крестик настолько, что он немного прогибается и впивается мне в руку. Когда мысли не дают покоя, причини себе боль и отвлекись. Ну, убейте же меня! Но они, эти твари, такой милости мне не окажут, нет. Они прекрасно знают, что я полностью безоружен.

В мой нос утыкаются грязные пыльные сапоги. «Пропал» - проносится в моей голове. Я теряю сознание. Последним, что я видел, была смазливая улыбающаяся рожа фашиста. Будь ты проклят, сволочь!

Допрос помню смутно. Хотя эти гниды меня больше били, чем спрашивали, после чего, как спесивого щенка, бросили на рыхлую землю. Она настолько холодная, что я изо всех сил прижимаюсь к ней телом, чтобы освежиться. Меня уже ничего не может спасти. Последнюю мою надежду, мой погнутый окровавленный крестик, забрали фашисты. Я ещё крепче прижимаюсь к земле. Она настоящая, русская, несмотря на немцев вокруг. Матушка, пожалуйста, спаси! Помоги! Пусть я умру во сне от всех этих побоев, или лучше просто проснусь в своей родной деревеньке и вся эта война, со всеми её омерзительными ужасами окажется лишь страшным сном. Как тот леший, который приснился мне в детстве. Я молю всё вокруг о чудесах и смерти и в этой мольбе засыпаю.

Утром я обнаружил, что чуда не случилось. Мне ничто не помогло из всего того, во что я верил чуть ли не с рождения. Сквозь обрывки фраз, доносившихся до меня, я сообразил, что меня расстреляют. Несчастные партизаны «напали» на бедненьких немцев. Вот какое чудо принесла мне родная земля. Она сделала мою смерть более быстрой, почти мгновенной, забрав попутно ещё несколько родных жизней. Разве это-любовь? Лучше помучаюсь я, чем уйдут другие. Хотя… здесь больше лжи, чем правды, в моих словах. На самом деле я готов сказать спасибо за такую быструю смерть, а другие…они всё равно бы умерли. Это война, а на войне умирают все. А я перед смертью увижу родные, живые настоящие русские лица. Спасибо за это, земля и небо! В последнее время вы впитали в себя так много крови и страданий, что уже больше не можете быть милосердными. Для нас, солдат. А этих начальников в их просторных кабинетах вы ох как, небось, опекаете! Они не слышат наших воплей, криков, взрывов. Вместо этого они слушают классическую и не очень музыку. Только отмечают с едва заметными вздохами территории на картах. Новые границы. Для них война протекает бесшумно. Они просто тратят деньги на неё. Да и людей. Самоотчистка планеты. Их она уже не затронет. А меня затронула. Она затронула меня до такой степени, что я уже точно знаю, кто сегодня умрёт. Уже почти сейчас.

Меня выводят на кусок земли. Когда-то он был поляной. Сейчас на ней уже почти совсем нет травы, и она вся покрыта воронками и засохшей кровью. Откуда-то медленно выводят этих самых партизанов. Что ж, посмотрим, кого мне матушка-земля прислала. Я бегло оглядываю людей, пока мои глаза не натыкаются на что-то знакомое. Приглядываюсь. Родинка на щеке и такие родные глаза помогают мне вспомнить. Вася. Брат. Василий. Будь ты проклята, земля! Его-то за что? Хотя…ты и так уже проклята. Ты всасываешь в себя всю нашу кровь, закусывая её всем нашим страхом, отчаянием и нашей болью. Васю я не видел с тех пор, когда ушёл в армию. Что он здесь делает? Да, вопрос глуп, но он слишком юн для войны, он не может и не должен умереть! Он же всегда был для меня таким весёлым, добрым и родным. Вдруг он резко поднимает глаза, и я вижу в них мелькнувшую тень узнавания. Он вздёргивает голову, и такая родная широченная улыбка расползается по его родному испачканному лицу.

Фашист бегло взглянул на него и толкнул его вперёд. Он оказался первым в очереди. В очереди за смертью. Мои глаза полностью закрыли слёзы. Когда я последний раз плакал? Давно. Кажется, когда узнал, что нашу деревню разбомбили и никого в живых не осталось. Солгали, остались. Только вот узнал я это поздно. Уже скоро и не останутся. Выстрел. Я падаю на землю, мне уже ничего не важно. Этой проклятой земле я подставляю своё уже бездушное тело. Она меня убила первой. Меня поднимают и ставят на ноги. Я изо всех сил сжимаю ещё тёплую руку брата. Мы с тобой встретимся, да. Совсем скоро.






наверное напишу продолжение, хотя пока точно не знаю.

URL
   

Шоколадные_мысли

главная